Архив метки: отчаяние

026 Сказочные истории рабби Нахмана. О хромом-3.

  • В дремучем лесу.
  • Вера, как средство передвижения.
  • Некоторые преимущества увечности.
  • «Нет места отчаянию совершенно» (Рабби Нахман).

«О хромом.» Текст сказки.

По изд.: «Учение раби Нахмана из Браслава»  перевод р. Гершона Бермана с комментариями р. Арье Каплана. Издательство «Еврейская книга» 2003

 

Жил-был мудрец. Перед смертью созвал он своих сыновей и всю свою семью и наказал им поливать деревья. Было им также позволено заниматься всеми другими ремеслами, но только чтоб в этом одном постарались — поливали деревья. Потом умер мудрец. И оставил детей.

А был у него еще один сын, который не мог ходить. Стоять-то мог, только вот ходить не мог. И братья поддерживали его и давали ему столько, что хватало ему на жизнь и даже еще оставалось. И вот сын этот откладывал, откладывал то, что оставалось у него, пока не скопилась некоторая сумма. И тогда задумался он:

— Зачем мне, чтобы братья содержали меня, не лучше ли заняться мне какой-нибудь торговлей, чтобы самому себя прокормить.

А поскольку не мог он ходить, обдумал все и решил нанять доверенного и подводу с возчиком и поехать с ними в город Лейпциг. Так он, хоть и не ходит, мог бы вести переговоры и заключать сделки.

Когда услышали о том в семье, то одобрили: мол, зачем нам его кормить, хорошо, что сам займется делом. И ссудили ему еще денег, чтобы он мог заключать сделки.

Вот он нанял себе подводу и доверенного и возчика и отправился в путь. Ехали они, ехали, подъезжают к корчме. И предложил доверенный заночевать в корчме, а сын тот не захотел. Стали его уговаривать, а он заупрямился. Уехали они оттуда. И заблудились в лесу. И напали на них разбойники. А разбойниками стали они во время голода. Тогда пришел в город один человек и объявил: кто хочет найти себе пропитание, пусть идет с ним. И собрались вокруг него несколько человек. Из них выбирал он с расчетом и хитростью: как видел, что не годится ему человек, отправлял обратно. Одному сказал: «Ты можешь стать хорошим мастеровым». Другому — «А тебе, приятель, лучше на мельнице работать «. И отобрав только смышленых и смекалистых, пошел с ними в лес и там сказал, что будут они теперь разбойниками. А ведут отсюда пути на Лейпциг и Бреслау и в другие места, проезжают по ним купцы — будем грабить их и копить монету.

Вот эти-то разбойники и напали на них. Возчик с доверенным, что могли бегать, видят, дело плохо, бросили его и убежали. А он один остался на подводе.

Взяли разбойники сундучок с деньгами и спрашивают его: «Ты чего сидишь?»

Отвечает: «Не могу ходить». Забрали разбойники сундучок и лошадей и ушли. И остался он на подводе.

А возчик с доверенным добежали до первого попавшегося места и призадумались: ведь получили заем под извоз от панов, так зачем им теперь домой поворачивать?.. Чтоб заковали их в кандалы?! И решили, что лучше оставаться им там, где они оказались. А доверенным и возчиком они и тут смогут быть.

А этот сын, который не мог ходить, так сидел на подводе, пока не кончились сухари, что взял с собой из дому в дорогу. А как кончились сухари и нечего стало есть, призадумался, что же ему делать. Вывалился из подводы на землю, чтобы питаться травой, и заночевал в поле в одиночестве и страхе. И оставили его силы, так что не мог уже и стоять, только с трудом ползал. Так съел он вокруг себя всю траву, до которой мог дотянуться, а когда та кончилась, переполз на другое место и ел там, пока было что, и полз дальше. И так питался травой какое-то время, пока однажды не дополз до травы, у которой был совсем другой вкус. И понравилась она ему. А к тому времени, оттого, что долго питался травой, знал он уже вкус всех трав и разбирался в них, но такой еще не встречал. И решил он попробовать корни той травы. И выкопал их. И нашел под корнями камень — думит. И думит тот был четырехгранный, и у каждой грани — особое свойство. На одной грани было написано: кто возьмет камень с этой стороны, перенесется туда, где день и ночь вместе сходятся, и луна с солнцем встречаются. А когда он вырвал траву с корнем, под которым был тот думит, и взял камень как раз с этой стороны и перенесся на то самое место, где день с ночью сходятся, смотрит — он уже на том месте, и луна вместе с солнцем тут как тут. И слышит, как солнце с луной разговаривают, и жалуется солнце луне: есть, мол, такое дерево, а на нем множество ветвей и плодов, и листьев, а у каждой ветви, у каждого плода и листа свое особое свойство: одно пособляет иметь детей, другое — добывать пропитание, третье исцеляет от таких-то болезней, четвертое — от других болезней, и так каждая ветка и плод, и даже самый крохотный листок. И вот нужно это дерево поливать. Если поливать его — даст оно все, на что способно. Но оно, солнце, не только не может ему помочь, напротив, сушит своими лучами. Отозвалась луна:

— Зачем тебе чужие заботы? Лучше я расскажу тебе, что меня гложет. Ты знаешь, есть у меня тысяча холмов, а вкруг той тысячи холмов есть еще тысяча холмов, а в том месте бесы. Ноги у бесов этих петушиные, и нет у них никакой силы в ногах. Вот они и высасывают молоко из моих ног, оттого и у меня нет силы в ногах». Есть лекарство для моих ног, пыль такая, да вот налетает ветер и развевает и рассеивает ее.

Отвечает солнце:

— И это тебя гложет? Открою тебе средство. Есть путь, и от того пути отходят несколько путей. Один путь праведников, но какой бы ни был праведник, сыплют здесь ему под ноги пыль, и каждый шаг он делает в пыли, и так и идет он шаг за шагом в той пыли, и есть путь безбожников, но и всякому безбожнику сыплют здесь под ноги пыль, и есть путь безумцев, но даже и под ногами сумасшедшего и безумца все та же пыль, и есть еще другие пути. И еще путь есть, тот, которым идут праведники, принимающие на себя страдания и муки, и заимодавцы-паны ведут их в кандалах, и не было бы у них силы в ногах, если бы не был усеян их путь пылью с этого же пути, она-то и дает силу ногам. Поэтому иди туда, есть там много той пыли, и будет она для твоих ног лекарство.

А хромой слышал все, что солнце советовало луне. Тогда перевернул он думит другой стороной и видит — там написано: кто возьмет с этой стороны, перенесется на тот самый путь, от которого отходят несколько путей. И взял думит с той стороны и перенесся туда, и положил ноги на тот путь, где целебная пыль. И излечился тотчас. И пошел, и набрал пыли с каждого пути, и увязал в узелки так, чтобы знать: эта пыль — с этого пути, а та — с того. Потом поразмыслил немного, да и пошел прямо в тот лес, где напали на него разбойники. И как пришел туда, выбрал высокое дерево поближе к тому месту на дороге, где разбойники выходили грабить, и взял пыли праведников и пыли безумцев, и перемешал их, и развеял по дороге. Потом залез на дерево и уселся там, чтобы посмотреть, что же будет.

И вышли разбойники, которых главарь послал грабить. И только ступили на дорогу, как сразу стали праведниками. И стали вопить о погубленных ими душах: ведь каждый к той поре убил несколько человек. Да только оттого, что пыль была смешанная, стали они сумасшедшими праведниками. Стали они ссориться друг с другом, обвинять. Один кричал: «Это из-за тебя грабили и убивали», другой в ответ: «Нет, из-за тебя! Ты во всем виноват!» И дошло до того, что убивали друг друга.

Через некоторое время главарь отрядил еще разбойников вслед за теми, что ушли и не вернулись. И случилось с ними то же, что и с их товарищами. И так продолжалось, пока все разбойники друг друга не поубивали. Остался только главарь и с ним еще один. И когда понял сын, что больше не осталось разбойников, только главарь да с ним еще один, слез с дерева, подмел прежнюю пыль, а по дороге развеял одну только пыль праведников. Сам же снова залез на дерево. А главарь разбойников удивился, что никто из его людей не возвращается, и пошел сам, а с ним еще один. И как только ступил на дорогу, сразу сделался праведником и стал вопить и каяться как много погубил он душ, и повалился на могилы, и стал их разрывать руками и каяться. И как увидел сидевший на дереве, что главарь так отчаянно казнится за свое прошлое и раскаивается, слез с дерева и подошел к нему. И когда увидел разбойник, начал кричать: «Ой, погибель на мою душу, что же я натворил! Столько и столько душ погубил! Ой-ой! Сними с меня эту тяжесть, облегчи мне душу!»

И сын ответил ему:

—Прежде верни мне сундучок, что вы отняли у меня. А разбойники вели запись о каждом грабеже, когда его совершили и кого ограбили:

— Верну, верну! Сейчас же верну! И не только сундучок, все награбленные богатства тебе отдам, только дай мне искупить мою вину, облегчи мне душу!

И сказал ему сын:

— Будет тебе полное искупление, если пойдешь в город и объявишь во всеуслышание: «Я тот, который призывал к грабежам и сколотил шайку, я грабил и убивал, и погубил столько-то и столько-то душ!» Только так сможешь очистить свою душу!

И отдал ему главарь разбойников все богатства и пошел с ним в город, и сделал все, как тот сказал.

И в городе определили ему: за то, что убил столько-то и столько-то человек, — повесить в назидание другим.

Потом решил этот сын:

— Пойду-ка туда, где две тысячи холмов, посмотрю, что там делается!

А когда пришел туда, где две тысячи холмов, близко не подошел, а стал вдалеке. И видит, что там столько, тысячи тысяч и тьма тьмущая да еще кишмя кишит бесов. И размножаются они и плодятся как люди, великое множество. И еще видит: сидит их царь и властитель на таком троне, что ни одному рожденному женщиной даже и во сне не приводилось сиживать. И еще видит: перед тем царем бесы паясничают да фиглярствуют — один рассказывает, как порчу навел на ребенка; другой, что повредил кому-то руку; а третий смеется, мол, одному ногу сломал… — в общем, потеха. И еще присмотрелся сын и видит: идут отец и мать и плачут. Спрашивают их: «Отчего плачете?» — Они отвечают: «Был у нас единственный сын, что как ни выйдет из дому, всегда вовремя возвращается, а теперь прошло много времени, а он до сих пор не вернулся.»

Повели супругов к их царю, и приказал царь послать гонцов во все концы света на поиски. И вот возвращаются отец и мать домой и встречается им некто, что ушел вместе с их сыном. Тот их спрашивает: «Отчего вы плачете?» Они опять рассказали, что и почему. Он и говорит: «Так и так расскажу вам как дело было. Был у нас, значит, один остров в море. Это всегда было наше место. Но тут прибыл царь, которому остров этот принадлежал, и решил его застроить. И заложены были там основания. Тогда ваш сын сказал: «Давай наведем на него порчу!» Пошли мы и лишили того царя силы. Искал царь помощи у врачей, а те, конечно, не могли ему помочь. Тогда связался царь с колдунами, и нашелся один колдун, что знал ваше семейство, а мое-то не знал, и оттого не мог сделать мне ничего, а сына вашего поймал, потому что знал его семейство, и пытал его очень…»

Тут родители пропавшего схватили этого беса и повели к царю. И все это рассказал он опять царю. Повелел тогда царь возвратить силу тому царю. Только бес ему отвечает: «У одного из нас не было силы, так вот ему бессильному и отдали эту силу».

Сказал царь:

— Отобрать у него силу и вернуть царю. Отвечают царю:

— Он уже облаком сделался. Приказывает царь:

— Вызвать облако и доставить сюда.

Послали за ним гонца.

Видел и слышал все это тот сын (тот, у которого не было прежде силы в ногах) и говорит себе: «Пойду-ка посмотрю, как это превращаются люди в облако. И пошел за гонцом. И пришел в город, над которым стояло облако. И спросил жителей города: «Отчего это у вас такое облако висит над городом?» Ответили ему:

— То-то и оно, сроду здесь ни одного облака не бывало, а теперь нависло над нами, хоть плачь!

Тут пришел бесов гонец и позвал облако, и двинулось оно за ним. И подумал этот сын про себя: «Пойду-ка я за ними. Авось, услышу, о чем они говорят». Пошел и услышал, как гонец облако спрашивает:

— Как это тебя угораздило облаком сделаться? Отвечает ему облако:

— Это целая история. Жил мудрец в одной стране. А император той страны, где жил этот мудрец, был большой безбожник. И всех жителей страны превратил в безбожников. Пошел тогда мудрец, созвал всю свою семью и говорит:

— Вы что не видите, что император наш большой безбожник?! И всю страну сделал безбожной. И из нашей семьи тоже некоторые стали безбожниками. Уйдем отсюда в пустыню, чтобы сохранить веру в Бога, да благословится Имя Его!

Согласились с ним.

И произнес мудрец Имя (какое-то одно Имя из Имен), и оно вывело их в пустыню, и не понравилась им та пустыня. Опять произнес мудрец Имя, и перенесло оно их в другую пустыню, но и там не понравилось им. Еще раз произнес Имя мудрец, и привело оно их еще в одну пустыню, и тут уж им понравилось. А лежит эта пустыня у подножия двух тысяч холмов. И мудрец пошел и обвел кругом те холмы, чтобы никто не смел приблизиться. А еще есть дерево, что если полить его, то и понюшки табака от нас, бесов, не останется. Потому-то день и ночь стерегут там наши и роют и роют, чтобы не допустить воды к дереву.

Спрашивает гонец облако:

— Зачем же сторожить день и ночь? Достаточно обкопать один раз, чтобы не допустить воду к дереву. Отвечает облако:

— Затем, что есть среди нас шептуны, и эти шептуны ходят и сеют тут и там раздор между этим царем, скажем, и каким-то другим царем. И через тот раздор случается война. А от войны бывают землетрясения, и тогда осыпается земля, и вода может достичь дерева, — потому-то копают там наши день и ночь без устали.

А как появляется у нас новый царь, то паясничают перед ним и фиглярствуют кто во что горазд: один ужимками изображает, как порчу на ребенка навел и как мать теперь оплакивает свое дитя, тот смешит царя по-другому, словом, все какие ни на есть виды шутовства и фиглярства. А как натешится царь и развеселится, обязательно пойдет прогуляться со всеми министрами и свитой, и попробует сам вырвать то дерево с корнем. Потому что, если бы не было дерева, было бы нам хорошо и привольно. И старается царь укрепить сердце, чтобы искоренить дерево, все как есть, но как подходит он к нему, издает дерево страшный крик, и тогда подкатывает царю под сердце страх и возвращается к тем, что стоят позади него.

И так вот однажды появился у нас новый царь. И вытворяли перед ним всякое шутовство и фиглярство, пока не развеселился он вовсю. А как развеселился, распалил, раззадорил себя, то сказал, что искоренит дерево раз и навсегда. И пошел он со всеми министрами и свитой, и укрепил, сколько мог, сердце и волю, и побежал к дереву — вырвать его с корнем. Только как подбежал к дереву, начало дерево кричать страшным голосом, и обрушился на царя страх, и подкатил под сердце, и отскочил царь, и мрачнее тучи вернулся к свите, что стояла за ним. И пошел назад. И идет он и видит: какие-то люди расположились в окрестности. И послал он своих приближенных, чтобы совершили они над теми людьми то, что в таких случаях было принято. А была то семья мудреца.

И как увидели они, что приближаются к ним, и догадались, зачем, понятно, напал на них страх. Тогда сказал этот старец (тот самый мудрец): «Не бойтесь, ничего они нам не сделают!» И когда пошли бесы, не смогли подойти к ним из-за круга, что очерчен был вокруг тех людей. Послал тогда царь еще приближенных — исполнить приказ. Но и эти ничего не смогли. Тогда впал царь в самый страшный свой гнев и пошел сам, но и он не сумел приблизиться к людям. И стал просить старца, чтобы разрешил ему войти к ним. А тот ему отвечает:

— Раз ты просишь, я позволю тебе войти, но так как у царей не принято ходить б одиночку, позволяю тебе взять с собой еще одного.

И открыл им вход и вошли они. И замкнул он круг опять.

Сказал царь старцу:

— Как это ты посмел поселиться в этой местности — наших владениях?

Тот ему в ответ:

— Отчего же это твоя местность?! Местность эта — моя.

— И ты меня не боишься?

— Нет, — отвечает ему мудрец. Говорит ему царь:

— Значит, не боишься?!

Раздулся тут царь и сделался чудищем огромным до небес — вот-вот проглотит мудреца. А старец говорит ему:

— И все равно я не боюсь нисколько, а вот тебя, если захочу, могу напугать!

Пошел мудрец, помолился, и заволокло небо облаками, набежала огромная туча, и грянул гром. И поразил всех царских министров и всю свиту. И ни один не уцелел из них, кроме царя и того одного, что вошел с ним в круг. И взмолился царь, чтобы прекратился гром. И помиловал его старец. Поблагодарил тогда его царь и сказал:

— Раз уж ты такой человек, дам я тебе книгу — а в ней родословная всех бесов. Ведь всех имен бесов обычно не знают, известно разве что одно семейство, да и то не все. А в книге, что я тебе дам, записаны все семейства, у царя — все записано, любой новорожденный даже у нас тотчас вносится в царскую книгу.

И послал того одного, что был при нем, за книгой. (То есть бесовский царь послал того, что был с ним, за книгой. Выходит, правильно сделал мудрец, что пропустил царя с еще одним приближенным войти в круг. Иначе, кого бы тот послал?) Принес тот книгу. Открывает старец книгу и видит: записаны в ней тысячи тысяч и тьма тьмущая, да еще не счесть семейств их. И обещал царь, что вовек не причинит вреда семье этого старца. И приказал доставить ему портреты всех из этой семьи, и даже в будущем доставлять ему тотчас портрет любого новорожденного в этой семье, чтобы ненароком ни одному из семьи старца никакого вреда не причинить.

Потом настал черед старца покидать этот мир, и созвал он своих сыновей, чтобы огласить им свое завещание и наказ:

— Я передаю вам эту книгу. Как вы видели, есть у меня сила пользоваться этой книгой, не теряя святости. И все же никогда я не использовал ее. Уповал только на веру в Господа, да благословится Имя Его! Также и вы не используйте ее никогда, даже если найдется один из вас, что сможет воспользоваться ею, не теряя святости, чтобы и тогда не использовал он ее, уповал только на веру в Господа!

И умер мудрец. И передавалась книга по наследству, и попала в руки его внука. И была у того сила, чтобы использовать ту книгу, не теряя святости, но он уповал только на веру в Господа и не пользовался книгой никогда, как и наказал мудрец. Но шептуны из их бесовской братии, бывало, соблазняли внука мудреца: «У тебя взрослые дочери, ни прокормить ты их не можешь, ни замуж выдать, используй-ка книгу! А он не знал того, что это бесы его соблазняют, думал, что так сердце ему подсказывает. И пошел на могилу мудреца и спросил:

— Наказал ты нам, уходя, не использовать никогда книгу, и только уповать на веру в Господа, да благословится Имя Его. А сердце мое уговаривает меня прибегнуть к ней.

И услышал в ответ:

— Хоть и есть у тебя сила использовать книгу, не теряя святости, все же уповать лучше тебе на веру в Господа! Не прибегай к помощи книги, а уж Господь тебе поможет.

Так он и сделал.

Но вот однажды заболел царь в той стране, где жил внук. И обращался царь к разным лекарям, и не могли вылечить его. Никакие лекарства не действовали, потому что была в той стране страшная жара. И издал царь указ, чтобы Израиль молился за его здоровье.

Ну, а тот бесовский царь, тогда сказал:

— Ведь вот есть у внука сила использовать книгу и святости не терять, а он не прибегает к ней. Сделаем и мы ему добро. И приказал мне сделаться облаком, чтобы было царю облегчение и чтоб помогли ему лекарства и те, что уже принял, и даже, что еще примет. А внук тот ничего об этом не знал. Вот отчего и был я облаком над тем городом.

Все это слышал тот сын, что крался за облаком и гонцом. И видит: привел гонец облако к царю бесов. И приказал их царь, чтобы взяли у облака силу и вернули тому царю, у которого томился этот бесовский сын. И вернулся тогда этот сын к родителям-бесам. Только вернулся он совсем без сил, потому что уж очень мучили и пытали его там. И затаил он тогда ненависть к тому колдуну, что выдал его, и завещал детям своим и семье своей отомстить. Только ведь и средь бесов есть свои доносчики — шептуны те самые — пошли и сказали колдуну, чтобы остерегался, потому что собираются ему мстить. А колдун уж сумел придумать, как беречься, и призвал еще колдунов, знающих бесовские семейства, чтобы тем охранить себя. А бесов сын уже затаил ненависть и к семействам тех шептунов, что выдали его тайну.

Вот один раз случилось, что одновременно назначили в караул к их царю из семейства этого беса и из семейства шептунов. И пошли из семейства этого беса и донесли на шептунов. И приказал царь тех шептунов казнить. А шептуны, что уцелели, обозлились, и пошли сеять раздор между всеми царями. И пошло: начались среди бесов голод да мор, побоища и раздор. Начались войны между всеми царями, и оттого случилось землетрясение, и провалилась вся земля, и оросило все дерево целиком. А от тех самых бесов не осталось и следа. Как будто и не было их вовсе.

Амен!